Моление о дожде

Наши туристы – в восторге. Начало декабря, а на небе – ни облачка. И тепло-то как – под 30! Все предупреждения о сезоне дождей, о теплых куртках и зонтах оказались излишними и лишь продемонстрировали безнадежный отрыв теории от практики. На пляжах многолюдно, кондиционеры работают на полную мощность, в отелях впору пересматривать ценовые границы…

В последние несколько лет (старожилы насчитали их ровно семь) природа скупа на живительную для южной страны влагу. Помните, как выглядят израильские колодцы? Совсем не как у нас, где они питаются грунтовыми водами. Издревле колодец в здешних местах – это закопанный в землю огромный сосуд с узким горлом. Зимой в него стекают дождевые потоки со всех окрестных возвышенностей, чтобы поить землю и людей все остальное время. Создатель как будто специально позаботился о том, чтобы живущие здесь полностью зависели от его воли. Не даст дождя - и жизнь прекратится.


В конце ноября уровень воды в Кинерете опустился до критической черты, лишь слегка превышая «черную метку» - абсолютный минимум измерений за всю израильскую историю. Срочно извлекаются на белый свет  альтернативные проекты – от опреснения морской воды до доставки пресной из других стран. Правительство готовит новые тарифы за пользование водой, хотя и действующие куда как высоки. Пропаганда экономии водных ресурсов забралась на высшую ноту.


А в начале декабря случилась национальное бедствие. От выброшенных 14-летним подростком углей из кальяна (такую версию причины пожара приняли за окончательную) заполыхали заповедные леса на южных склонах горы Кармель. Ветер разогнал стену огня до такой скорости, что пришлось срочно эвакуировать население южных пригородов Хайфы, поселков и киббуцев, расположенных в окрестности. Увы, всем спастись не удалось. Нелепая случайность, замуровавшая в огненной ловушке автобус, в котором сотрудники Управления тюрем ехали, чтобы вывезти из близлежащего острога заключенных, унесла жизни 42 человек. Погибли и сопровождавшие автобус в автомашине офицеры израильской полиции, в том числе начальник полиции хайфского округа, единственная женщина-полицейский, занимавшая столь высокий пост – Ахува Томер.


О разразившейся национальной трагедии много сказано. С помощью спасателей из разных стран (приятно сознавать, что перелом в борьбе со стихией внесли российские пилоты, управлявшие сверхмощной авиационной техникой), огонь удалось остановить. Материальный ущерб еще предстоит оценить, но ясно, что он сопоставим с ущербом от 4000 ракет, выпущенных по израильскому Северу во время Второй Ливанской войны.


Туристы, не успевшие полюбоваться изумительной красотой здешних мест, прозванных в путеводителях «израильской Швейцарией», теперь смогут это сделать лет через 50. Столько времени понадобится, конечно, не только для того, чтобы восстановить 4 миллиона погибших деревьев (в основном это были дубы и сосны), а чтобы дать им вырасти до размеров погибших предков. Большинство лесонасаждений в Израиле имеют рукотворную природу. На Кармеле погибли посадки, произведенные 50-100 лет тому назад (естественно, в дальнейшем посаженные деревья размножались самостоятельно). Ученые надеются, что и после пожара в почве осталось достаточно семян, которые быстро пойдут в рост. Но деревья, как известно, живут дольше людей, но растут медленнее…


Площадь, съеденная огнем – около 40 тысяч дунамов (в Израиле, как и в других странах бывшей Оттоманской империи, принята эта единица измерения, равная 1000 квадратных метров), или около 40 квадратных километров. Российские летчики, летом у себя дома тушившие пожары на площади 300 квадратных километров, говорили, что возгорание относительно небольшое. Для России, наверное, это так и есть, но в маленьком Израиле этот пожар стал самым грандиозным за всю его историю.


20 января в Израиле отмечают ежегодный праздник Ту би-Шват, своего рода «Новый год деревьев», когда принято заниматься посадками. Он продлится целую неделю, чтобы все успели внести свой вклад в дело восстановления природных богатств Кармеля.


Ландшафтные потери – не единственное последствие стихии. Есть и потери невосполнимые. В огне погибла часть знаменитой деревни художников – Эйн-Ход. Здесь строили свои дома и творили многие художники-иммигранты. Каждый дом – оригинален, каждый,  сам по себе - произведение искусства. Скульптура во дворах, картины на стенах. Здесь находится дом знаменитого у нас и в Израиле (да и во всем мире), бывшего нашего земляка Евгения Абезгауза. В начале семидесятых продвинутая интеллигенция осаждала его квартиру на проспекте Стачек, служившую неформальному живописцу выставочным залом. Сегодня богатейшая коллекция работ художника, которого два года назад не стало, сосредоточена в Эйн-Ход, в его, к счастью уцелевшем, доме.


Но всех этих бед могло не быть, если бы отступила убийственная сушь, если бы, как и положено по природному расписанию, пролились над Израилем дожди, напоили почву и леса, восполнили запасы в главном «колодце» страны – Кинерете. А сегодня сложная экологическая обстановка привела к тому, что Министерство сельского хозяйства приняло решение запретить с 01 января на два года все виды рыбной ловли. Прощай, рыба святого Петра, которой так любят потчевать туристов не только во время северных экскурсий.


У Стены Плача, во всех израильских синагогах звучит моление о дожде. Страна надеется, что до дна испила чашу ниспосланного ей испытания. Будем надеяться вместе. И все же захватите зонтик, если отправитесь в путешествие наступившей зимой.

Декабрь 2010 И.Х.






Поединок



В Израиле не принято часто посещать кладбища. Проведенная в глубоком трауре по усопшему Шива (скорбная неделя после похорон), памятник, возводимый на 30-й день – и благословенна память его. Да почиет в раю! И поскольку смерть – не исключительная беда, а неизбежное завершение каждой жизни, скорбь по ушедшему не должна долго отягощать сердца живущих.


На тель-авивском кладбище Яркон, где мне не раз приходилось бывать, однажды взгляд случайно остановился на зеленом ростке, невероятным образом пробившемся сквозь едва заметную щель между тяжелыми плитами памятника. Через несколько лет росток окреп, превратился в нечто, напоминающее ствол молодого деревца, и чуть сдвинул плиту в сторону.


Еще через несколько лет в довольно широкую щель из-под сдвинутой с места плиты пробивалось уже вполне оформившееся дерево, увы, неведомой мне породы. Из могильного чрева тянулась к солнцу новая жизнь, символизируя возможность обратного превращения.


Теперь всякий раз, бывая на кладбище, я обязательно приходил полюбоваться этой жизнеутверждающей картиной, а однажды даже захватил с собой фотоаппарат, чтобы сделать символический снимок «Жизнь побеждает».


Но, увы, на месте знакомого и уже довольно ветвистого древа обнаружил лишь свежеспиленный пенек. Вероятно, кто-то из кладбищенских служителей посчитал нарушенным заведенный в этом месте порядок, и безжалостно испортил мой сюжет.


Еще через год пенек окаменел и вместе со сдвинутой природной силой плитой превратился в причудливую мемориальную композицию. Но что удивительно: откуда-то снизу на свет пробивался едва заметный зеленый росточек, упрямо утверждающий начало нового жизненного цикла.


А, впрочем, что тут удивительного, если происходит все это в Эрец-Исраэль…


И.Х.