Отрывки из главы 28

У Крестовых походов, очень памятных в истории человечества, было, как теперь очевидно, две цели. Первая (не достигнута) – на веки вечные освободить Святую землю из-под власти иноверцев и вторая (достигнута) – оставить потомкам живописные руины своих замков-крепостей. То душевное состояние, которое охватило в это время почти всю Европу, французский историк Ж. Майи уничижительно и проницательно назвал «разновидностью эпидемического бешенства». Очень трудно с достоверностью сказать, чего было больше в этих походах – религиозного экстаза, авантюрного тщеславия или грабительской алчности. Похоже, что всего поровну. А началось все очень театрально и внушительно.


В конце ноября 1095 года возле города Клермона (в Южной Франции) перед огромной толпой, собравшейся в чистом поле, выступил сам папа римский Урбан II. Он произнес возвышенную, пламенную речь. О том, что наступило время, когда истинным христианам следует оставить все повседневные дела и отправиться на Святую землю ради освобождения Гроба Господня из рук неверных.


Он говорил о всяческих страданиях тамошних христиан и благочестивых паломников, а также обещал участникам похода полное отпущение грехов. И хотя в то время не было ни микрофонов, ни динамиков, его услышали все, и крик из разных мест толпы был поразительно един по тексту: «Этого хочет Бог!». Крик дружно был подхвачен всей толпой. И были слезы, был экстаз у всех – от последних бедняков до графов и герцогов, у всех нашлись собственные причины для восторженного возбуждения. Крестовое движение стремительно и всюду (Франция, Германия, Испания, Англия) стало собирать участников. <…>


<…> Четверо великолепных рыцарей сразу принялись собирать свои армии. Граф Раймунд Тулузский, герцог Готфрид Бульонский и его брат Балдуин, князь Боэмунд Тарентский. Мы упоминаем этих четверых, поскольку они вскоре стали властителями четырех новых государств в Палестине. (Притом – немалых государств: Иерусалимское королевство, к примеру, простиралось от Ашкелона до Бейрута.)


А чтобы армию собрать и обеспечить оружием и провиантом, все (почти что) воинские предводители закладывали свои владения соседям, королям, епископам и родственникам с деньгами. Поскольку денег надо было – тьму-тьмущую. <…>


<…> Приготовления закончились примерно через год. Согласно преданию, собрались в поход сто тысяч рыцарей и шестьсот тысяч пехотинцев. А по источникам, которые подостовернее, – триста тысяч. Это ополчение не было единой армией: отдельными гигантскими отрядами командовали собственные предводители. И отправлялись они все из разных мест. За каждым из отрядов шли необозримые обозы. Вся эта армада двигалась через Европу, чиня безжалостный урон местному населению. <…>


<…> А что касается евреев, участь их была ужасна. Ибо глупо было двигаться на завоевание Гроба Господня, оставляя на пути своем врагов Христа. Евреев резали, сжигали заживо (естественно, ограбив предварительно), принуждали креститься. То есть загоняли в реку – многие тонули, но зато спасались их души. Из нескольких общин во Франции отправились посланцы, чтобы упредить евреев Германии. Немецкие евреи выразили свое сочувствие и снисходительно добавили, что с ними этого произойти не может. Но произошло незамедлительно. Евреи, густо жившие вдоль Рейна, подверглись страшным массовым убийствам. Многие кончали с жизнью сами, предварительно убив детей и женщин. По счастью, вся армада Бога милосердия весьма спешила в Палестину.


Устроители крестового нашествия очень мало представляли себе трудности пути. Участников похода скашивали всякие болезни, часто все страдали от нехватки пищи и воды, падали кони, воинственно сопротивлялось грабежам строптивое местное население. Помните, мы называли цифру триста тысяч? До стен Иерусалима дошло двадцать. Энтузиазм еще не выдохся, и войско, изнуренное походом, кинулось на штурм немедля. И потерпело сокрушительную неудачу. Два следующих штурма увенчались тем же самым. Кроме отсутствия воды и продовольствия, не было дерева для сооружения осадных машин. Но подоспели генуэзцы и пизанцы, привезя все необходимое для поднятия духа (в том числе – вино). И дерево откуда-то возникло, его хватило на две осадные башни и несколько штурмовых лестниц. А может быть, сработала молитва: рыцари босиком обошли вокруг стен города, громко умоляя Бога им помочь. И город взяли. Кстати говоря, евреи защищали город плечом к плечу с мусульманами, вследствие чего были почти полностью вырезаны или сожжены. Остальные были проданы потом в рабство. Арабов вырезали полностью – ни женщины, ни старики, ни дети общей участи не избежали. Сохранилось гордое письмо Готфрида Бульонского – он сообщал папе римскому: «И если вы спросите, что стало с врагами, которые были там, то знайте, что в храме Соломона и на подходе к нему скакали кони наших воинов по колено в крови сарацинов». <…>


<…> Крестоносный дух сильно поддержали четыре военно-монашеских ордена, возникших на Святой земле. Некий благочестивый и предприимчивый рыцарь Гуго Пайенский и семеро его товарищей основали орден тамплиеров – для защиты и охраны тех бесчисленных паломников, что притекали на Святую землю и весьма страдали от разбойных нападений всяких шаек по пути к Иерусалиму. В подражание монахам члены ордена давали три обета – бедности, послушания и целомудрия. И надевали поверх лат белую накидку с красным крестом. Эту идею сочетания благочестия с воинской доблестью горячо одобрили церковные власти, и в скором времени обрушились на орден очень ценные дары: участки земли, поместья целые (в Европе) и большие суммы денег. Это те, кто воевать не собирался, таким образом обозначал свое участие в святом мероприятии. Кроме того, имена дарителей упоминались в молитвах, возносимых к небу в монастырях ордена. К обету бедности эти дары имели прямое отношение: очень скоро орден тамплиеров превратился в могучую финансовую организацию, и даже деньги на очередное ополчение давал порою в долг под дикие проценты. Вскоре орден занялся торговлей и морскими перевозками паломников. Но воевали члены ордена отменно, ибо только в их рядах существовала хоть какая-то дисциплина.


Подражая тамплиерам, вскоре объединились в орден крестоносцы, занятые устройством приютов – богаделен и госпиталей для паломников. Члены ордена госпитальеров носили поверх лат черный плащ с белым крестом и давали тот же обет – бедности, послушания и целомудрия. У них тоже была в уставе заявлена борьба с мусульманами. Во время всяких рыцарских раздоров, дрязг, интриг и столкновений (протекавших непрерывно с разной степенью накала) оба ордена обвинялись в алчности и гордыне.


Не избежали этих обвинений и два других известных ордена. Мы имеем в виду лазаритов и тевтонцев. В лазариты записывались рыцари, объединенные проказой – она здесь, на Востоке, не щадила никого, даже воителя во славу Божию. Имечко, надо отдать должное этим бедолагам, они подобрали себе со вкусом: в честь Лазаря. Этот парень в древние времена помер, но через четыре дня был воскрешен Иисусом по просьбе его сестер Марии и Марфы. Воскресший Лазарь не замедлил явиться как был – в саване, и вид у него, надо думать, был соответствующий, к тому же Мария заранее предупредила, что «он смердит». Церковь Марии, Марфы и Лазаря, построенная все тем же Берлуцци на развалинах византийской, а также гробница Лазаря находятся на Масличной горе в Иерусалиме. Правда, гробницу узурпировали мусульмане, но к этому надо привыкать. <…>

© ООО Турфирма "Цфат" 2002-2011 г.
Все права защищены
Назад