Отрывки из главы 26

<...> После длительных потасовок: византийцев с персами, византийцев с арабами, арабов с персами – окончательно пришли арабы, которым опять же помогли евреи, обидевшись на то, что персы их сперва побаловали передачей Иерусалима, но через три года вернули его под власть христиан. <...>


<...> Поначалу халиф Омар ибн-Хаттаб не только разрешает евреям молиться в Иерусалиме, но даже молится и сам на Храмовой горе. Но вскоре он сообразил (ему подсказали), что именно отсюда одной темной ночкой Магомет смотался в Мекку, сделав по дороге краткую остановку на небесах. Средством передвижения ему служил крылатый конь Аль-Барак. (Место, где это чудо транспорта ожидало сигнала к отправлению, находится в южном конце Западной стены.) На самой Храмовой горе мусульмане выстроили мечеть Аль-Акса, а также здание, которое называется Купол-на-Скале. Стоит оно на том месте, где когда-то стоял Храм, и именно там находится та самая скала (над которой, понятное дело, и выстроен тот самый купол), которая не что иное, как тот самый камень, на который в третий день творения Господь взгромоздил мир. На этом же камне Авраам собирался принести в жертву Исаака, о чем мы рассказывали раньше, но уж раз пришли, то грех не повторить. С этим куполом связаны две забавные путаницы.


Первая – это то, что крестоносцы, увидев такой здоровенный купол (в Европе ничего подобного не было), немедленно, как все большое и древнее, приписали его Соломону, и именно по этой причине в средневековых рукописях Храм изображен в виде Купола-на-Скале.


А вторая – это то, что сегодня мусульмане (в том числе и местные), призывая освободить мечеть Аль-Акса, почему-то рядом с призывом изображают Купол-на-Скале. Объяснить это можно их живым воображением и свойственным им чувством прекрасного: как ни крути, золотой огромный купол будет поэффектнее мелкого черного.


Захватив страну, арабы стали в ней там и сям селиться, но, так сказать, в уже обжитых местах, и единственный город, который они построили самостоятельно, называется Рамле. Сегодня его основные достоинства сводятся к ресторанам бухарских евреев и роскошному базару. Помимо этого заслуживает упоминания так называемый козлиный бассейн, который построил сам Гарун аль-Рашид и по которому можно плавать на лодке, а еще церковь Святого Георгия, который изначально был в ней похоронен (беднягу замочил император Диоклетиан). Арабы почитают его в качестве врачевателя первых болезней. В некие времена его мощи переселили в Лод (и это единственное, что можно сказать об этом городе хорошего), но без головы, а голову отослали в Рим, где она содержится в церкви его имени.


Еще в Рамле есть гробница пророка Салаха – очень уважаемого мусульманского пророка. По этой причине гробниц Салаха есть еще несколько в разных местах страны.


Однако самая неожиданная в городе Рамле приятность поджидает визитера в церкви Никодима и Иосифа, ибо здесь находится «Снятие с Креста» работы Тициана. Самого что ни на есть настоящего Тициана. Других его работ в окрестностях не наблюдается. Нам кажется, что исключительно малая известность этого факта, а также отсутствие классического образования в среде местного преступного мира позволяют этому шедевру пребывать на своем месте по сей день.


И наконец, мы не можем не упомянуть о монастыре Терра-Санта, ибо именно в нем в 1795 году устроил свою штаб-квартиру Наполеон, и здесь в одной из келий стоит та самая кровать, на которой ночевал великий человек. Подобно Александру Македонскому (вспомним историю с гордиевым узлом), император предпочитал простые и эффективные решения. В качестве иллюстрации можно привести историю о муэдзине, которого именно здесь за малоприятную привычку орать по ночам император собственноручно снял с минарета посредством меткого выстрела. Правда, весьма уважаемый нами автор Ирина Солганик высказывает сомнения в достоверности этой истории, считая ее «воплощением коллективных желаний, выплеском коллективного бессознательного». Может, оно и так (хотя мы, имеющие счастье еженощно наслаждаться вокальным искусством муэдзинов соседнего Вифлеема, рады были бы последовать примеру великого человека), но нам хочется верить, что все было по правде: и лебединая песнь муэдзина, и легендарная треуголка на тумбочке у постели, и тусклый блик луны на стволе мушкета, и многократно отраженное соседними мечетями эхо выстрела, и, наконец, – тишина... Нам вообще хочется верить всему, что рассказывают об этом поистине великом человеке, наложившем отпечаток не только практически на все, что произошло в XIX, но даже и в XX веке, ибо сегодня Европа воплощает в жизнь идеи императора. <...>

© ООО Турфирма "Цфат" 2002-2011 г.
Все права защищены
Назад